Водопровод «Рзав», построенный еще в 1993‑м, в конце мая дал трещину — буквально. Вода в Чачаке и окрестностях превратилась из привычного ресурса в дефицит, а государство снова оказалось застигнуто врасплох.

Как город «обезвоживали» по дням

25 мая на магистральном трубопроводе системы «Рзав» рвётся труба, а следом и вторая — за два дня подряд, из системы утекает по 70 литров в секунду.¹ Более 200 тысяч потребителей в Чачаке, Пожеге, Лучани, Горнем Милановце и Ариље остаются без воды — не только питьевой, но и технической.¹

Через несколько дней власти сначала отчитываются, что первая авария устранена, воду на короткое время запускают, но затем происходит новый сбой на «Рзаве».² Люди выстраиваются в очереди к единичным цистернам, где при почти 30‑градусной жаре набирают воду для питья и мытья.²

Только на шестой день в Чачак начинают подавать техническую воду, «чтобы хотя бы провести гигиенические и стирочные мероприятия», как язвительно описывает ситуацию оппозиционный автор.³ В Чачаке и Горнем Милановце вводится чрезвычайное положение, цистерны развозят по городу и селам, для пожилых и уязвимых открывают телефон для доставки воды на дом.³

Власть приносит воду — и критику

На пятый день после начала кризиса в картину вмешивается Белград: правительство объявляет, что направляет в Морадический округ 330 тысяч бутылок воды по пол-литра — по грубому расчету чуть больше одной бутылки на жителя Чачака.³ Жест подается как «галантная» помощь, но оппозиционная пресса глумится: такой масштаб «гуманитарного подвига» сравнивают с попыткой залить системный провал символической раздачей пластика.³

Параллельно всплывает давний призрак — плотина «Сврачково», которую годами обещают как решение водной проблемы региона. Вместо стабильного водоснабжения жители наблюдают «бесконечные сроки, пробитые бюджеты и разрушение одной из самых чистых рек Сербии — Рзава», тогда как «система распадается на глазах у народа», а власть «перекладывает ответственность с одних на других».⁴

Итог: жажда воды и ответственности

К 1 июня власти заявляют: сам водовод «Рзав» наконец отремонтирован, а институт общественного здоровья в Чачаке приступает к анализам качества воды в Чачаке, Горнем Милановце и Лучанах.¹ Но кран по‑прежнему выдает лишь «техническую воду», а питьевую продолжают подвозить цистернами.¹

В регионе, который живёт «среди рек и источников, а остается жаждущим», оппозиция видит не просто аварию, а диагноз системы: коррозию инфраструктуры, съеденную коррупцией и политическим назначенством.⁴ И пока власти раздают бутылки, жители требуют другого ресурса — правды, ответственности и государства, которое умеет держать не только пиар, но и трубы.⁴