Скромная фраза в соцсети об установке мессенджера внезапно превратилась в идеальный повод для политического шельмования: писательницу Елену Ленголд уже записали в «фанатки наркоклана», а ее телефон — в якобы медиа‑пульт организованной преступности.

Как всё началось

Вечером Ленголд написала в X, что установила Telegram ради просмотра публикаций Милоша Меденицы, осужденного члена «кавачского клана», скрывающегося от правосудия. Власти‑дружественные медиа подхватили пост мгновенно. «Блокадники признали: установили Telegram, чтобы следить за публикациями членов наркокартеля в бегах!» — возмущённо вынесла в заголовок Republika¹.

Чуть позже Kurir развил линию, объявив, что «сербская писательница оказалась фанаткой злодея из “кавачского клана”» и что она установила приложение, чтобы следить за «безумными» видео преступника².

Пропагандистский ракурс

Про‑правительственные издания выстраивают драму просто: есть «блокадники» — участники оппозиционных протестов, и есть «фанатка кавчанина» Ленголд, которая якобы превращает криминального беглеца в идола. Kurir подчёркивает, что Меденица в своих обращениях «излагает неистины, манипулирует гражданами и говорит ложные вещи в ущерб Сербии и её президенту Александру Вучичу»². На этом фоне писательницу подают как часть «сербской элиты», которая рекламирует его канал и даже подсказывает, как найти его имя в Telegram².

Republika добавляет моральную панораму: «жуткий факт», что «сербские интеллектуалы как фанаты наркоклана, который безжалостно убивает»¹. Акцент делается не на праве общества знать, что говорит осужденный беглец, а на якобы эмоциональной и политической солидарности с ним.

Политический фон

В тот же день министр юстиции Ненад Вуйич отдельно уверял, что расследование по делу о «звуковом топе» и связанным с протестами событиям «не политически мотивировано», а основано на доказательствах¹. В такой рамке история с Telegram Ленголд идеально вписывается в удобный нарратив власти: оппозиция — не просто несогласные, а люди, готовые следить за беглым наркокланом и транслировать его «антисербские» послания.