Почти три года после бойни в белградской школе «Владислав Рыбникар» суд снова решает не только судьбу двух людей, но и то, где в Сербии проходит граница родительской вины.

От закрытых дверей к открытой трибуне

Повторный процесс над Владимиром и Мильяной Кецманович начался после того, как Апелляционный суд отменил первый приговор и распорядился всё пересмотреть с нуля.¹ Заседания долго шли за закрытыми дверями «ради защиты малолетних», но на финальной стадии суд резко меняет тактику: заключительные речи решили открыть для общественности; в зал вошли родители убитых, раненых и выживших детей.²

Прокуратура: пример – через максимум

Главный прокурор Ненад Стефанович выходит с одним месседжем: только максимальные сроки – 14 лет и 11 месяцев для Владимира и 3 года для Мильяны – могут быть «единственным правильным, справедливым и законным решением».³ Он напоминает, что стрелявший мальчик был младше 14 лет и не подлежит уголовной ответственности, поэтому «закон специально прописал особую ответственность родителей» за воспитание, контроль поведения и доступ к оружию.⁴

Стефанович утверждает, что Кецмановичи «пропустили опасность» – не ограничили доступ сына к пистолету, не контролировали его интересы и игнорировали «серьёзные предупредительные знаки», что привело к «катастрофическим последствиям» для жертв и всего общества.³ Для Владимира, по словам прокурора, отягчает и то, что он на процессе «не отказался от намерения выставить себя жертвой».⁵

Родители жертв: стрелял ребёнок, отвечают взрослые

Голосам обвинения вторят семьи погибших. На драматических прениях адвокаты оглашают резкие сообщения между Мильяной и сыном — от «J*би се» до его «mrzim te», показывая токсичный и конфликтный дом как фон трагедии.⁶ Мать убитой Аны Божович говорит, что её ребёнка «убили не малолетний убийца, а Владимир и Мильяна Кецманович», а родные другой жертвы прямо обвиняют супругов во лжесвидетельстве.⁶

Экспертный дискурс вокруг процесса идёт в том же ключе: никакое наказание не облегчит боль семей, но оно «необходимо как послание общества».⁷

Линия защиты: «угледна и нормална породица»

Сами Кецмановичи с первого дня всё отрицают. Они настаивают, что были «угледна и нормална породица», прививавшая детям «праве вредности», а не очагом запущенности и насилия.² Мильяна приходит в суд, отворачиваясь от камер и родителей жертв, Владимир остаётся в длинном предварительном заключении с 3 мая 2023 года.⁸

Защита апеллирует к тому, что трагедия стала результатом уникального сплава личной патологии подростка и системных провалов, а не только их домашнего воспитания.¹ После оглашения приговора у обеих сторон снова будет право жалобы.⁹

Общество на скамье вместе с подсудимыми

Сербские провластные медиа подчёркивают: «ни одна казна неће бити довољна да ублажи бол породица, али је неопходна као порука друштва».⁷ На практике это означает одно: приговор Кецмановичам станет тестом не только для суда, но и для готовности государства официально сказать, что за детский триггер отвечает взрослый палец.