В тихий июньский рассвет Белград проснулся с новостями, больше похожими на криминальный триллер: 92‑летнего мужчину находят убитым топором, а ключевой подозреваемый официально объявляется неспособным даже дать показания.

Хронология: от удара топором до ходатайства о аресте

3 июня около 7 утра 25‑летний Урош Г. подходит к сараю рядом с домом на Савском венце, берет плотницкий топор и направляется к квартире №5, где на кровати спит С. П., не в состоянии оказать сопротивление.¹ По версии следствия, Урош наносит удары по голове, от которых 92‑летний мужчина умирает на месте.²

Уходя, подозреваемый далеко уйти не успевает — его задерживают неподалёку сотрудники полиции.¹ Мотивы убийства до сих пор не названы, но семья говорит о «странном поведении» Уроша в последние дни.²

Уже 5 июня Высшая государственная прокуратура Белграда официально запускает расследование по статье о тяжком убийстве, квалифицируя действия как «коварное лишение жизни» пожилого мужчины.³ Почти одновременно прокремлёвские медиа выдают заголовки в духе: «Взял топор из сарая и напал на спящего человека», подчёркивая жестокость и бесзащитность жертвы.¹

Невменяем, но опасен?

Ключевой поворот — судебно‑психиатрическая экспертиза: Урош Г. признаётся процессуально неспособным «изложить свою защиту», поэтому его даже не допрашивают у прокурора.³ Тем не менее прокуратура настаивает на заключении под стражу, прямо мотивируя это необходимостью предотвратить возможное новое преступление «в короткий срок».¹

Провластные издания синхронно расставляют акценты: акцент на профессиональной реакции прокуратуры, сухие формулировки о психическом состоянии и минимум деталей о мотивах.² В результате общество получает тревожную картину: человек признан неспособным говорить, но достаточно опасным, чтобы немедленно изолировать его от улиц Белграда.