Пара дней — и от планов на свадьбу до палаты в психбольнице: история Мины Костич стремительно превратилась в национальный тревожный сериал.

В субботу, по данным медиа, певица сама обратилась за помощью в Ургентный центр, но затем самовольно ушла, хотя врачи еще в прошлом году настаивали на госпитализации.¹ Уже в воскресенье полиция по заявлению о возможном агрессивном поведении доставляет ее в «Лазу Лазаревича», где врачи решают держать ее под наблюдением, возможно до 72 часов.² Репортажи сходятся: Костич привезли в наручной опеке полиции, все время фиксировались «знаки агрессивного поведения».³

Контраст разителен: всего несколько недель назад Мина на полном серьезе строила планы — американская турне, затем «свадьба до конца года и концерт в Сава-центру», мечта о расслабленной церемонии «где‑нибудь в природе, все в белом».⁴

Надежду на «возврат к сцене» подпитывали и деловые амбиции ее партнера и менеджера Мане Чурувии Каспера. Накануне драмы он публично спорил с коллегами, утверждающими, что «время Мины прошло», и спрашивал фанатов, кто прав — он или «менеджеры из кулуаров».² Уже через сутки те же медиа сообщают: именно после подобного инцидента и жалобы Костич оказывается в «Лазе».

Пока она за стенами клиники, вокруг нее выстраивается кольцо интерпретаций. Бывший муж Игор обвиняет: когда‑то она «пыталась устроить ему ад» и не давала видеть дочь, из‑за чего он привлек соцслужбы; сейчас же подчеркивает, что они делят опеку, а Анастасия «все время на связи с близкими» и тяжело переживает за мать.⁵¹

Коллеги рисуют совсем иной портрет. Музыкант Бойза Джонс вспоминает звонок за день до госпитализации: они договаривались о совместном выступлении и он желает ей «скорейшего возвращения домой и на сцену», называя Мину «доброй душой и большим человеком».⁶ Неша Твинс публикует почти молитву: «Святая Петка, подари Мине силу… только небо знает истину», и напоминает, что за каждым кликбейтом стоит живой человек.⁷

Тем временем Каспер, на которого часть публики уже пытается возложить ответственность, молчит, но рано утром прилетает в Белград через Цюрих — папарацци фиксируют «очень обеспокоенное» лицо и быстрый уход из аэропорта без комментариев.⁸⁹

Медиа добивают драму фоном прошлых травм: бедное детство, запутанная история с «ненастоящим усыновлением» и трагическая смерть сестры, после которой Мина признавалась, что «хотела покончить с собой».¹¹⁰ Но за всеми этими слоями остается главный вопрос, на который пока нет честного ответа: где граница между заботой о психическом здоровье и публичным линчем под софитами таблоидов?