Родители мальчика, устроившего стрельбу в белградской школе «Владислав Рыбникар», стали символом спора о границах родительской вины: суд подходит к финалу, общество требует примера, а приговор перенесли в будущее — на 18 июня.¹

Хронология: от закрытых дверей к публичному вердикту

Суд над Владимиром и Мильяной Кецманович долгое время шел в режиме почти полной закрытости из‑за участия несовершеннолетнего. Лишь на стадии финальных речей Высший суд в Белграде открыл заседание для публики, дав возможность услышать аргументы всех сторон.¹⁸

Прокурор Ненад Стефанович потребовал максимальные сроки: почти 15 лет для Владимира Кецмановича и три года для Мильяны — по статьям о тяжком преступлении против общественной безопасности и о злоупотреблении и ненадлежащем уходе за несовершеннолетним.¹ Юристы и комментаторы подчеркивают: никакое наказание не снимет боли, «но оно необходимо как послание общества».²⁶

Обвинение: вина «несомненна», пример должен быть жестким

Адвокат Зора Добричанин заявила, что тужилаштво «неспорно доказало кривицу Кецмановића», опираясь на сообщения, семейную динамику и доступ ребенка к оружию.⁸ По ее словам, обвинительный приговор не вернет погибших, но может заставить «многих других родителей» по‑другому отнестись к своим детям.⁸ Другие юристы и эксперты поддерживают линию максимального наказания как превентивного сигнала.³⁶⁹

Потерпевшие: «Не обманывайтесь, вы виноваты»

Самые жесткие слова прозвучали от родителей и родственников убитых детей. Одна из матерей заявила в суде: «Мое дитя убили не их сын, а Владимир и Мильяна Кецманович своим поведением и воспитанием».⁵ Другая описала, как «последним подарком ребенку стала ленточка, чтобы прикрыть рану от пули на лбу».⁵

Сестра убитой девочки обратилась к подсудимым через письмо: «Ваш сын принес в школу оружие. Вы и ваш сын отняли у меня сестру. Не обманывайтесь, вы виноваты».⁷ В зале в этот момент находились родители убитых, раненых и уцелевших детей — наглядное напоминание о масштабе последствий.⁴

Защита: «мы — нормальная семья»

Кецмановичи на протяжении всего процесса не признают вину и настаивают, что были «приличной и нормальной семьей», прививавшей «правильные ценности».⁴ Защита указывает на то, что мальчик формально не подлежит уголовной ответственности по возрасту, а родители, по их версии, не могли предвидеть массовое убийство.

Однако адвокаты потерпевших парируют: ребенок «не рождается таким», и трагедия — результат системных просчетов в воспитании, вплоть до поездок в тир и свободного доступа к оружию.⁷

18 июня: тест для суда и общества

Приговор по делу «Рыбникар» должен показать, где Сербия проводит красную линию между личной трагедией семьи стрелка и общественной требовательностью к родительской ответственности.¹⁶ Вопрос уже не только юридический: чьей именно виной оплачены девять детских жизней — и что сделать, чтобы это не повторилось.