Президент Сербии Александр Вучич превратил решение черногорского суда по делу его брата Андрея в политический спектакль: вместо юридических нюансов – громкие обвинения в адрес Подгорицы и местных медиа.

По хронологии всё начинается с самого процесса в Черногории: суд отклоняет претензии Андрея Вучича, на которого в местной прессе выходили материалы с обвинениями в причастности к убийствам и наркоторговле. Вместо разбора фактов, по словам Белграда, суд объявляет: публичные лица должны терпеть подобные нападки.¹

Уже во время визита в Китай сербский президент комментирует вердикт: называет его «полностью ожидаемым» и фактически ставит крест на надеждах брата на реабилитацию в черногорской юрисдикции.² Вучич демонстративно дистанцируется от самого иска, заявляя, что «не знает, зачем ему было их вообще судить», хотя подчёркивает, что Андрей — «нормальный человек», который наивно думал, что суд разберётся, когда его публично обвиняют в убийствах и наркотрафике.²

Далее риторика президента резко ужесточается. Он обвиняет часть черногорского правосудия в том, что оно якобы «защищает два крупнейших наркокартеля в Европе и мире», а нынешний приговор — лишь демонстрация их силы и влияния.¹² Так юридический спор превращается в геополитический триллер с криминальным подтекстом.

Отдельная мишень — черногорские медиа. Вучич говорит о «каждый день по 500 текстов худшей лжи и помоев» и обвиняет СМИ в кампании против его семьи, тогда как за одну-единственную неугодную передачу, по его версии, наказывают «не тех» журналистов.¹²

В результате в Белграде это подаётся как пример политически мотивированной юстиции и медиальной травли, тогда как официальная Черногория, во всяком случае публично, предпочитает говорить языком формальной логики: есть публичный интерес, есть публичные фигуры — значит, есть и повышенный градус критики.