Президент Сербии Александр Вучич превращает вчерашний протест в Белграде в экзамен на легитимность оппозиции: с одной стороны — кадры факелов, петард и разбитой мостовой, с другой — его настойчивый призыв к диалогу как единственной «взрослой» опции для противников власти.

Хронология: от «мирного дня» к ночному взрыву

Во второй половине дня на Славии проходит митинг, который организаторы пытаются представить как «студенческий». После его окончания, по версии провластных медиа, «начался террор»: группы блокадеров блокируют полицию и граждан, оставляют центр «разлёпанным», поджигают пекарню и вырывают брусчатку.¹ Другое издание описывает, как в ход идут факелы и петарды против полиции.²

Почти сразу Вучич выходит в Instagram: после «вечернего насилия блокадеров» он «еще раз» призывает их к диалогу, обещает, что государство быстро восстановит порядок и заявляет, что «на конце, всегда Сербия побеђује».¹³

Ночью и утром провластные порталы синхронно формулируют версию: блокадеры «дошли терорисати», а насилие «эксплодировало», но президент отвечает призывом к «миру и ответственности».¹⁴

Пекинский ракурс: насилие как «существо оппозиции»

Уже в Пекине Вучич развивает линию: до конца митинга он, как утверждает, был готов «честитати политичким противницима» за то, что день прошёл мирно, но потом стало «очигледно», что нападения на полицию и инциденты были «унапред припремљени и осмишљени» и что «насиље њихова суштина и њихова природа».⁵

Он подчеркивает, что полиция «изузетно» обезопасила скупы, а нападавшие использовали камни, петарды и факелы с близкого расстояния.⁵ В отдельном выступлении президент повторяет: инциденты «припремани, унапред осмишљени», а насилие — визитная карточка оппонентов, которые, по его словам, собирают «всё меньше людей» на каждую новую акцию.⁶

Диалог как оружие власти

Во всех комментариях Вучич настойчиво продаёт один месседж: он «еще раз» зовёт противников к диалогу, утверждая, что это «добро за њих, добро за све нас».³⁶ На фоне рассказываемого провластными медиа «взрыва насилия» такой миролюбивый тон работает двойным инструментом — и как сигнал Западу, и как упрёк оппозиции: диалог вам предлагали, вы выбрали камни.