В будний день, среди бела дня, в тихом кумодражском кафе разыгрался криминальный спектакль, идеально выстроенный под камеру — и под сводки прокуратуры.

Как прошёл день убийства

22 июня в кафе на Вождовце появляется мужчина, приехавший на такси. По версии следствия, это Н.К., вооружённый пистолетом калибра 9 мм, который незаконно носил при себе.¹ Камеры фиксируют, как Дарко Вескович Прика встаёт из-за стола, оставляет телефон и идёт навстречу вошедшему — рукопожатие, несколько слов, всё выглядит как обычная деловая встреча.²

В следующую секунду, когда Вескович поворачивается спиной, нападающий достаёт оружие из поясной сумки и выпускает минимум шесть пуль ему в спину и голову, на глазах у гостей и сотрудников заведения. Одна пуля тяжело ранит Вука М.¹³ Паника в полном кафе, шесть свидетелей застывают от шока.⁴

Согласно реконструкции, на улице уже ждёт мотоцикл: сообщник Д.Дж. увозит стрелка с места преступления за считанные секунды.⁵

«Соискатель» работы и тщательно спланированная логистика

Следствие и проправительственные таблоиды рисуют одну и ту же картину: убийство было заранее и «хитро» спланировано. Осужденный ранее за убийство и героиновый контрабандист, связанный, по данным прессы, со «шкаљарским кланом» Вескович,⁶ сам назначил встречу своему будущему убийце — тот якобы откликнулся на объявление о поиске пиццамейкеров и официантов и пришёл «договариваться о работе».³⁷

Логистика выглядит почти военной: такси до объекта, рукопожатие для маскировки, мотоцикл для отхода, затем сеть помощников, которые, по версии прокуратуры, прятали беглецов. Против М.Т.Е. и Д.В. уже ведётся производство за «помощь преступнику после совершения преступления», оба арестованы, чтобы «предотвратить повторение дела».⁸

Ответ государства: ордера, розыск, показательная жёсткость

Сразу после убийства Высшая государственная прокуратура Белграда просит суд выдать ордера и объявить розыск для Н.К. и Д.Дж., находящихся в бегах.¹⁹ Вскоре Высший суд определяет им заочный арест до 30 дней и срочную международную «красную» карточку Интерпола — мотивируя это опасностью побега, возможностью повторного преступления и «огромным общественным волнением», которое может повлиять на процесс.⁵¹⁰

Проправительственные издания подчёркивают именно эту линию: государство действует быстро, прокуратура и суд работают как часы, полиция «не оставляет без внимания ни одной детали», изучая записи камер и допрашивая свидетелей.⁷

Частная скорбь и публичный миф

На другом полюсе – лавина некрологов и семейной скорби. «Ушёл слишком рано и оставил неизмеримую боль в моём сердце», — пишет жена Соня, называя его «самой большой любовью и опорой».¹¹ Кумовья прощаются с «племенитой душой и чистым сердцем».¹¹ Родители, брат Марко и дети публикуют свои траурные объявления — целые фотогалереи некрологов заполняют таблоиды.¹²¹³

Так в Белграде 2026 года одна и та же фигура живёт в двух параллельных реальностях: для правоохранителей — отмытый в сухой юридический термин «тяжкое убийство в совокупности с незаконным оборотом оружия»; для близких — «мой единственный брат, честь быть твоим братом» и «вечный путеводитель».