Видеозапись с тренировок в стрелковом клубе внезапно стала центром судебной драмы по делу о массовом убийстве в белградской школе «Владислав Рыбникар». Из случайного любительского спорта она превратилась в главный аргумент о том, что бойня была результатом холодного, длительного планирования, а не мгновенного аффекта.

Как формировалась картина подготовки

Ещё в 2023 году несовершеннолетний стрелок вместе с отцом посещал стрелковый тир, где пользовался двумя пистолетами.¹ Фото‑галерея с той сессии сегодня выглядит как мрачное предисловие к трагедии: ребёнок с оружием, гильзы, мишени — тогда это воспринималось как хобби.

Спустя время, уже в рамках суда по «незапамятному масакру» в начальной школе «Владислав Рыбникар», в деле появляется видео из клуба «Partizan Praktikal Šuting».² На кадрах — не просто ребёнок с пистолетом, а чётко выстроенный процесс обучения обращению с огнестрельным оружием.²

Аргумент обвинения: это была не вспышка, а тренировка

На заседании судья Драган Мартинович детально описывает запись: мальчик за короткое время выпускает девять пуль по мишени; после четвёртого выстрела раскалённая гильза попадает ему в лоб — он не моргает и продолжает стрелять без паузы.² Для суда этот эпизод становится символом «застрашујућег степена прибрености и фокуса» — пугающей собранности и хладнокровия.

По оценке суда и экспертов, именно такой уровень выучки и устойчивости к стрессу показывает, что нападение не могло быть плодом «тренутног афекта», а стало «директна последица дуготрајног и темељног тренинга».²

Политический подтекст: ответственность взрослых

Провластные медиа подчёркивают две линии: во‑первых, «врхунска и ригорозна обука» объясняет, как подросток смог столь «сурово прецизно» стрелять в школе;² во‑вторых, напоминание о визитах в тир с отцом бьёт по вопросу родительской и институциональной ответственности — кто и зачем допустил, что ребёнок так близко познакомился с оружием.¹