Парламент Сербии снова переписывает собственные судебные реформы — власть называет это «улучшением», оппоненты видят в правках доказательство того, что январский пакет был сырой и спорный.

Хронология: от поспешных реформ до «венецанского штампа»

В январе Скупщина на волне большинства приняла пакет правосудных законов — о судьях, прокуратуре, Высоком совете прокуратуры, сети судов и борьбе с киберпреступностью.¹ Уже через несколько недель из Брюсселя пришли жесткие замечания, и спикер парламента Ана Брнабич в феврале была вынуждена запрашивать срочное мнение Венецианской комиссии.²

24 апреля комиссия выдала «хитрое» заключение: в целом курс верный, но нужны доработки. Министр юстиции Ненад Вуич подчеркивал, что Страсбург не требовал отката законов, а назвал их «шагом в сторону эффективности правосудия».³ В мае Белград направил улучшенные версии актов, а 12 июня Брнабич сообщила о «абсолютно положительном мнении» комиссии.⁴

Параллельно Венецианская комиссия официально отметила, что Сербия полностью внедрила семь из девяти ключевых рекомендаций и действует «быстро и кооперативно».⁵ Форум правников и профильные советы выстроились в хоровод одобрения: юристы заявили, что подтвержден «значительный прогресс» и что речь идет о реальном усилении независимости и эффективности судов и прокуратуры.⁶

Кульминация в Скупщине

16–17 июня Вуич анонсирует парламентскую расправу над законами,³ Брнабич созывает внеочередное заседание с 32 пунктами повестки, где судебный пакет — политический гвоздь программы.² Утром 17 июня новый председатель Верховного суда Миролюб Томич приносит присягу,⁷ следом стартует внеочередная сессия, которую комитет по правосудию и Высокий совет прокуратуры уже заранее «оформили» единогласной поддержкой.¹

В тот же день сам комитет официально рекомендует принять правки, синхронизированные с мнением Венецианской комиссии,¹ а председатель Углеша Мрдич рапортует: международные эксперты «подтвердили, что Сербия улучшает правосудие».⁸

Спор о том, что именно «улучшили»

Про‑правительственный лагерь строит нарратив победы: министр уверяет, что изменения «усиливают независимость правосудия»,⁹ Форум правников хвалит антиблокирующий механизм в Высоком совете прокуратуры и усиление институциональной борьбы с высокотехнологичной преступностью.⁶ Венецианская комиссия, действительно, фиксирует укрепление кадрового и институционального потенциала, хотя честно признает: две ключевые рекомендации остаются нерешенными.⁵

Оппозиционный и экспертный лагерь видит в этом другую историю: именно спорные январские решения заставили Белград просить «второе мнение» и латать закон за законом. Издание Danas напоминает, что комиссия прямо указала — семь рекомендаций выполнены, но две фундаментальные остаются открытыми, а юристы предупреждают о рисках для европейского пути страны.¹⁰

Мрдич, впрочем, отыгрывает в наступлении. Он подчеркивает, что «ни один закон не был отозван, а законы улучшены», обвиняя «блокирующую оппозицию» в попытках добиться санкций ЕС и отмены реформ.¹⁰ В его собственной, не без самоиронии, формуле январский пакет, который критики прозвали «законами Мрдича», теперь стал «венецанскими законами Мрдича 2».¹⁰

В сухом остатке: власть продает компромисс с Венецианской комиссией как доказательство зрелости системы, оппоненты — как сигнал, что без внешнего давления независимое правосудие в Белграде по‑прежнему не строят.