Сделка века по иранскому атому уже подана к столу, но стороны до сих пор спорят, кто именно произнесет тост — и когда.

Сначала Вашингтон. В субботу Дональд Трамп громко объявляет, что «США завтра подпишут соглашение с Ираном», которое «не позволит Тегерану получить ядерное оружие», а Ормузский пролив «сразу будет открыт для всех кораблей».¹ Он уверяет свою аудиторию, что «Иран больше не хочет ядерного оружия и не будет его иметь ни покупкой, ни развитием, ни каким‑либо другим способом», позиционируя новый документ как «стену против ядерного оружия» и полную противоположность сделке Обамы.²

В тот же вечер из Тегерана летит холодный душ: Корпус стражей исламской революции заявляет, что «соглашение… не будет подписано завтра», обвиняя Трампа в давлении на иранскую переговорную команду и желании превратить подписание в личный «промо‑спектакль» ко дню рождения.³

Параллельно запускается катарская «швейцарская служба»: утром в воскресенье в Тегеран прилетают переговорщики из Катара — по данным источников, для «финализации соглашения о прекращении войны между США и Ираном».⁴

На этом фоне в публичное поле просачивается содержание проекта меморандума. Высокопоставленный иранский чиновник через Reuters описывает «окончательный проект меморандума о взаимопонимании», который охватывает ядерную программу, повторное открытие Ормузского пролива и снятие нефтяных санкций США.⁵ По его словам, Иран немедленно открывает Ормуз для всех коммерческих судов, США снимают морскую блокаду и временно отменяют нефтяные санкции, разблокировав 25 млрд долларов иранских активов — через прямые денежные переводы, региональное сотрудничество и кредитные линии.⁶

Ядерная часть — еще жестче, чем риторика Трампа. По тому же проекту Тегеран обязуется «не производить и не приобретать ядерное оружие», заморозить расширение инфраструктуры и «воздержаться от дальнейшего обогащения урана» до финального соглашения.⁷ Судьба уже накопленного высокообогащенного урана выносится в отдельный 60‑дневный трек переговоров: США настаивают на его разбавлении и сокращении запасов, Иран — на проведении всех операций внутри страны и под собственным контролем.⁸

Оппозиционные СМИ подчеркивают тот же каркас, но без триумфализма: меморандум лишь открывает 60‑дневное окно для реальных переговоров о «плане восстановления и развития Ирана» и детальной схеме по урану, а не фиксирует окончательную сделку.⁹ Про‑правительственные же издания уже рисуют заголовки вроде «Ормузский пролив открывается, санкции отменяются», фактически подавая проект как почти свершившийся факт.¹⁰

В итоге картина парадоксальна: по содержанию Вашингтон и Тегеран, похоже, как никогда близки — но по политической подаче Трамп спешит объявить победу, тогда как иранские силовики не готовы подарить ему ни день рождения, ни заголовки.