Вечерний протест в Нови-Саде против власти закончился эпизодом, который мгновенно вытеснил повестку дня: вся дискуссия о блокадах дорог сменилась разговором о том, как далеко зашла уличная политика.

Как развивались события

Сначала — обычная для последних недель картина: активисты Сербской прогрессивной партии (СНС) на улице, напротив — противники блокад, камеры телефонов включены. Затем к активистам подходит мужчина, которого проправительственные медиа называют «блокадником из Загреба», и в один момент снимает нижнее бельё, демонстрируя половой орган и хватаясь за него перед собравшимися.¹ Видео мгновенно разошлось по соцсетям.

Следом заголовки таблоидов расставляют акценты: от крика «ЭТО ИХ ПОЛИТИКА!» с упором на то, что блокадник «снял штаны посреди улицы и показал половой орган»¹ до описаний «скандальной сцены» в Нови-Саде, где он «встал посреди улицы, достал свои гениталии и стал хвататься за промежность».² Другие издания говорят о «непристойном поступке» и «ужасной сцене» перед активистами СНС, называя произошедшее «позором».³⁴

Проправительственный ракурс

Медиа, близкие к власти, используют инцидент как иллюстрацию морального «дна» протестов. Один из сайтов утверждает, что «политика блокадников свелась к вульгарным перформансам», подчёркивая происхождение мужчины из Загреба как дополнительный раздражитель для аудитории.² Другое издание говорит о «неподобающем обнажении» блокировщика Желько Симуновича, превратив личный выход за рамки приличий в символ якобы радикализованного движения.³

В параллель медиа напоминают о другом, более раннем эпизоде: женщина из Кралево пыталась порвать сербский флаг, что комментаторы называют «ещё одним доказательством радикализации части блокадного движения и открытой враждебности к государственным символам».¹

Что остаётся за кадром

В центре внимания — шокирующие кадры и эмоциональные ярлыки. Не слышно ни версии самого мужчины, ни организаторов протестов. Инцидент с обнажением превратился в удобный политический трофей: каждая новая «гротескная сцена» используется для того, чтобы дискредитировать весь протест как явление, подменяя разговор о причинах недовольства спором о границах приличия на улице.