История о загадочной «звуковой пушке», которой якобы разогнали протестующих 15 марта 2025‑го, за год превратилась из шока в символ политического раскола — а теперь в обвинение в инсценировке.

Как всё началось

15 марта 2025 года оппозиционные блокадные протесты на Славии сопровождаются сообщениями о применении «звукового топа» против демонстрантов. Оппозиционные лидеры и активистские организации предполагают использование «запрещённого соничного оружия», требуя međunarodne istrage и обвиняя режим Александра Вучича в «стрельбе в спину народу».¹

Январские протоколы: версия прокуратуры

Перелом наступает после трагедии на Философском факультете и обыска 27 марта 2026‑го. Высшая государственная прокуратура Белграда заявляет: в изъятой документации найден протокол заседания «Студентов в блокаде» от 22 января 2025 года, где обсуждался «звучный топ», «жирный ответ из Брюсселя» и китайский опыт «расходиться при виде звукового топа».² По версии ВГП, участники затем «предпринимали действия» для симуляции применения «звуковой пушки» 15 марта, чтобы обвинить власть, сеять панику и дестабилизировать конституционный строй.³

Власть: «монструозная ложь» и сценарий гражданской войны

Правящая элита бросается в наступление. Алекcандр Вучич ещё 14 июня называл «звуковой топ» «смышленной ложью», придуманной, чтобы сделать из него человека, который «пули в спину своему народу» и по учебнику «цветных революций» затмить любые результаты власти.⁴ Ана Брнабич говорит о «планируемой больше полтора месяца лжи», целью которой было представить Вучича «монстром и убийцей» и спровоцировать гражданскую войну: «Это выстрел в президента Вучича и выстрел в Сербию».⁵

Милош Вучевич видит в выводах ВГП «још један доказ» сознательного фабрикатa, направленного на «разрушить и блокировать будущее Србије».⁶ Ивица Дачич говорит о «чудовищном и детально продуманном плане» гибридной войны против государства и МУП, где ложь о «звуковом топе» была прелюдией к уличным столкновениям и гражданской войне.⁷

Прогосударственные медиа наращивают нарратив о «разоблачённой лжи», «блокадной осьминоге» и необходимости «жёсткой ответственности» для всех, кто «тренировал людей» ради инсценировки и «убивал» Вучича в глазах народа.⁸

Удар по активистам: Eko straža и студенты под огнём

Отдельный фронт — эко‑активисты. «Eko straža» публиковала в день протеста фото полицейских машин как «звуковых топов», а затем спешно поправлялась до «водяных». Это преподносится как «ещё один важный доказ» заранее написанного сценария.⁹

Студенты‑медики в блокаде отвечают жёстко: обвинения ВГП о «планируемой симуляции» называют «очередной ложью и отвлечением внимания» от того, что реально произошло 15 марта и что вызвало хаос. Они утверждают, что январский документ касался подготовки другого протеста и анализа возможных форм полицейского насилия, а не плана инсценировки.¹

Общество: ярость вместо доверия

Соцсети «горят». Часть граждан, вдохновлённая риторикой власти и заголовками о «монструозной лжи» и «болном сценарију грађанског рата», требует «без исключений» судить всех причастных к «политической диверсии» со «звуковым топом».⁸ Другие видят в этом пример того, «как легко обвинить кого‑то в том, чего он не совершал», и ещё одну главу войны государства с протестующей молодёжью.¹⁰

На выходе — не ответ на исходный вопрос «что случилось 15 марта», а новая, ещё более громкая акустика: прокуратура, власть, студенты и медиа перекрикивают друг друга, а доверие к институтам тонет в шуме.