Стрельба в белградской школе «Владислав Рыбникар» не умолкает в судах: пока общество спорит о вине родителей, школы и государства, к уже вынесенным решениям добавляется новый иск.

Как развивалась история

3 мая 2023 года ученик К.К., не достигший 14 лет и потому освобождённый от уголовной ответственности, открыл огонь по одноклассникам из пистолетов отца, убив десятерых и ранив ещё шестерых.¹ Массовое убийство моментально превратилось в тест на прочность для судебной системы и института родительской ответственности.

Затем последовала волна гражданских исков. Сначала в суд обратились 27 членов семей погибших,² затем отдельно — семья Дукич, которая, помимо школы, подала иск и против государства.¹ За ними — двое раненых мальчиков через родителей и раненая учительница истории.²

Высший суд Белграда в первой инстанции обязал родителей Кецмановичей и школу выплатить пострадавшим более 411 миллионов динаров — масштабная финансовая отметка признанной ответственности системы взрослых вокруг несовершеннолетнего стрелка.¹

Новый иск — и новый виток давления

Теперь к этому пакету дел добавляется шестой гражданский процесс: раненная ученица Х.К. 6 мая подала иск к Владимиру и Мильяне Кецманович, а также к школе, требуя компенсации нематериального ущерба за душевные страдания, снижение общей жизненной активности, физическую боль, страх и обезображивание.² Подготовительное заседание назначено на 3 сентября.³

Параллельно тянется и уголовная линия: 18 июня суд должен вынести вторую первую инстанцию по делу родителей. Прокуратура требует для Владимира Кецмановича 14 лет и 11 месяцев лишения свободы за жестокое обращение и пренебрежение по отношению к несовершеннолетнему и тяжкое преступление против общественной безопасности, а для Мильяны — тюремный срок за жестокое обращение и пренебрежение.² Первая приговорённая версия была отменена Апелляционным судом и отправлена на пересмотр.¹

Перспективы и ставки

Провластные медиа подчёркивают, что суды уже действуют жёстко, а система якобы демонстрирует решимость довести наказание до конца.³ Критики же видят в затянувшихся процессах симптом глубинной проблемы — от контроля за оружием до школьной и государственной ответственности.

Одно ясно: с каждым новым иском давление на Кецмановичей и на институт родительства в Сербии растёт, а «дело Рыбникара» превращается в прецедент, который определит границы вины взрослых за преступления их детей.