Жизнь одного из самых узнаваемых светских репортеров Сербии оборвалась прямо там, где он чувствовал себя как дома — на концерте, среди музыки и аплодисментов. Внезапная смерть 36‑летнего Марко Пантича, Людо Пера, мгновенно превратила эстрадный праздник в национальный траур.

Вечером 26 июня, во время фестиваля «Южный ветер» на стадионе Ташмайдан, журналист потерял сознание; несмотря на быструю реакцию врачей, спасти его не удалось.¹ Организаторы концерта позже заявили, что трагедия произошла «упрkos brzoj reakciji i uloženim naporima lekara» и пообещали финансовую помощь семье, а вечернее шоу провести как музыкальный реквием с песней в его честь.² Причина смерти официально пока не названа.³

Утром 27 июня прокремлёвские таблоиды и порталы первыми выходят с некрологами: «Скончался журналист и ведущий Марко Пантич, более известный как Лудо Перо!» — пишет Republika,⁴ подчеркивая, что он освещал «почти все значимые музыкальные события» и был любимцем звёзд.⁵ Telegraf.rs публикует прощальный текст от редакции: «Дорогой Марко, спасибо тебе за все», акцентируя его гуманитарные концерты и роль ключевого автора рубрики Jetset.⁶

Оппозиционные медиа в тот же день продолжают линию, но с менее истеричной подачей заголовков. Grand/Nova лаконично фиксирует факт смерти и подробно расписывает карьеру — от локального RTV Mag и «Srpski telegraf» до подкаста «Ludoperovanje» и острых колонок на Studio B.⁷

Дальше хронология переходит в хронологию скорби. Уже к полудню лента соцсетей превращается в стену памяти. Мария Шерифович пишет: «Бог иногда действительно имеет планы, которые мы не понимаем. Перо, путуй насмеян каквог смо те сви познавали»,⁸ эту цитату мгновенно растиражируют и провластные, и оппозиционные сайты.⁹ Йована Йеремич вспоминает их разговор «в субботу» и признаётся: «Много сам га волела, а знате да нисам тип који лако воли», называя это «тугой до неба».⁵

Слажда Аллегро формулирует, пожалуй, самую кинематографичную эпитафию: «Синоћ. Док је музика свирала, ти си отишао. Док су се душе радовале, ти си отишао» — и благодарит его «за сваку играчку, рођенданску честитку… Збогом, Марко».¹⁰ Эти слова цитируют и Telegraf,¹¹ и Grand/Nova,¹⁰ превращая личное прощание в общенациональную формулу утраты.

К вечеру 27‑го эстрада уже говорит почти в унисон. Telegraf собирает хор голосов: «Всегда был неистовым, своим, непредсказуемым… Нет слов, чтобы это описать», — пишут певцы и ведущие,¹¹ а Kurir подводит итоги биографии: от мальчишки‑режиссёра школьных спектаклей до «гуманиста и любимца эстрады», организатора благотворительных концертов и принципиального колумниста, «который никогда не боялся сказать, что думает».¹²

В разрезе медиавойн эта история отличается редким для Белграда консенсусом: и провластные, и оппозиционные площадки почти синхронно признают — уход Людо Пера оставил дыру не только в таблоидном цехе, но и в публичном сердце страны.