Переговоры, которые еще накануне грозили сорваться под угрозами бомбардировок и новыми рывками цен на нефть, в итоге закончились в Швейцарии как дипломатический прорыв — по версии Вашингтона, посредников и части Тегерана. Но за громкими заявлениями о «историческом процессе» скрывается жесткий торг о ядерной программе и региональном влиянии.

Как Швейцария стала площадкой для разрядки

Диалог стартовал на курорте Бургеншток 21 июня: за столом — представители Ирана и США при посредничестве Катара и Пакистана, с повесткой от ядерной программы до Ливана и замороженных активов.¹ Параллельно президент Ирана Масуд Пезешкиян дал понять, что Тегеран «не откажется от права на обогащение урана», но готов письменно гарантировать отказ от атомной бомбы.²

Угрожающая фонограмма поступила из Вашингтона: Дональд Трамп пригрозил «сильным ударом» по Ирану и контролем над Ормузским проливом, что сначала фактически застопорило диалог и разогнало цены на нефть.³ В Тегеране ответили жестко: спикер парламента и глава делегации Мохаммад Багер Калибаф заявил, что «не считает американские угрозы ничем» и что вооружённые силы «готовы ответить по‑другому».⁴

«Очень, очень хороший день» Вашингтона

Несмотря на этот обмен ударами словами, первый этап переговоров завершился конструктивно: посредники объявили о «обнадеживающем прогрессе», дорожной карте к финальному соглашению за 60 дней и создании Комитета высокого уровня для политического надзора.⁵ Дополнительно была согласована линия связи для предотвращения инцидентов в Ормузском проливе.³

Вице-президент США Джей Ди Вэнс, возглавлявший американскую делегацию, отчитался еще более бодро: «Вчера был очень, очень хороший день. Мы сделали именно то, что хотели», — заявил он, назвав согласие Ирана пустить инспекторов МАГАТЭ «огромным прорывом для американского народа» и «отличным фундаментом для окончательного соглашения».⁶ Позже он повторил, что США «сделали именно то, что хотели» и достигли четырех ключевых целей, включая допуск инспекторов и обсуждение нефти и разморозки активов.⁷

Тегеран: уступки — да, капитуляции — нет

Одновременно иранская сторона сигнализирует: тактика — гибкая, стратегическая линия — прежняя. Министр иностранных дел Аббас Аракчи сообщил, что нефтяные санкции ослаблены, часть замороженной собственности возвращена, а запущен «большой план восстановления и развития Ирана».³ Но Пезешкиян еще до старта швейцарского раунда предупреждал: право на обогащение урана не обсуждается, «другая сторона не будет иметь иного выбора, кроме как принять это право».²

Посредники празднуют успех, критики напоминают: это только начало

Премьер Пакистана Шехбаз Шариф говорит о «позитивной и конструктивной атмосфере», хвалит США и Иран за «исторический процесс» и особо благодарит Катар и Швейцарию за ключевую роль в организации встреч.⁵ Про‑правительственные медиа не скрывают восторга, рассказывая о «шоке из Швейцарии» и «огромном прорыве» после угроз Трампа.³

Но оппозиционные издания фиксируют сухой факт: завершилась лишь «первая длинная рунда начальных посреднических переговоров» о долговременном окончании конфликта,⁸ без детальной фиксации гарантий или механизмов принуждения к их выполнению.

На бумаге — дорожная карта на 60 дней. На деле — та же старая развилка: станет ли швейцарский курорт стартом новой архитектуры безопасности или еще одним красивым, но недолговечным перемирием.